четверг, 5 декабря 2013 г.

Гитлеровская машина шпионажа: Легкие победы

продолжение...
Лёгкие победы

"Я приготовлю им блюдо, которым они подавятся!"
Адольф Гитлер (31 марта 1939 г.) по поводу гарантий Чемберлена Польше и Румынии

При рассмотрении скоротечных кампаний Германии 1939 и 1940 гг. обычно остается в тени роль абвера и СД, выразившаяся в их помощи вооруженным силам, одержавшим быстрые победы при относительно низком уровне потерь. Особенно отчетливо эта роль проявилась в Нидерландах, стране с построенной на призыве армией, несколькими линиями оборонительных укреплений и многочисленными водными препятствиями, сдерживавшими агрессора. Голландию завоевали всего лишь за четыре дня (Нидерланды капитулировали 14 мая, на пятый день военных действий. – Ред.), и во многом этот успех объясняется работой разведывательных служб.

До 1939 г. главной целью немецкой разведки была Польша, но решение Гитлера начать завоевательную войну изменило ситуацию, предъявив СД и абверу совершенно новые требования. В августе 1939 г. секретные подразделения коммандос абвера, отряды «Бранденбург», завершили подготовку диверсионной кампании. Именно им, переодетым в форму немецких и польских военнослужащих, надлежало начать операцию «Вайсс» вблизи границы восточного соседа. Цель операции заключалась в том, чтобы облегчить прохождение пехоты и танков вермахта через оборонительные линии поляков. Первоначальной датой вторжения было 25 августа 1939 г., но затем Гитлер, по причинам политической целесообразности – он вел тогда «переговоры» с западными союзниками и Польшей, – решил перенести ее на чуть более поздний срок. К тому времени отряды СД и коммандос уже вышли на позиции вдоль протяженной польской границы и соблюдали полное радиомолчание. Поддерживать связь с ними было трудно, а в некоторых случаях и невозможно. Приказ Гитлера остановить вторжение пришел с опозданием. Коммандос перешли к действиям и в районе стратегических железной и шоссейной дорог на Яблунковском перевале, на польско-словацкой границе, на протяжении нескольких часов вели бой с польскими пограничниками. В то же самое время спецгруппа Гейдриха, переодетая в польскую военную форму, совершила нападение на немецкий таможенный пост в Хохлиндене.

Операция "Вайс".


Пограничные инциденты требовались Гитлеру, чтобы возложить вину за них на поляков и тем самым оправдать агрессию против мирного соседа. С этой целью он попросил Канариса, используя переодетых в польскую форму коммандос, устроить провокационное нападение на приграничную немецкую радиостанцию в Глейвице. Канарис пришел в ужас и отказался предоставить своих людей для участия в бесчестной провокации, которая дала бы Гитлеру оправдание для вторжения.

Получив от Канариса отказ, фюрер обратился к СС и Гейдриху, которые выразили полное согласие. Тем не менее даже в СД некоторые выражали сомнение в возможности практического осуществления и законности такой операции. Вальтер Шелленберг советовал своему коллеге Мельхорну не ввязываться в эту затею. Мельхорн внял совету и в результате потерял должность. Взять на себя неприятную обязанность согласился Альфред Науйокс. 10 августа 1939 г. его вызвали в кабинет Гейдриха.

Во время своих частых разъездов по Европе Канарис
принимал порой весьма экзотическое обличье.
На снимке он в фуражке старшего офицера итальянских ВВС
Неприятное предприятие

Не согласившись на участие абвера в провокационном нападении на немецкую радиостанцию, Канарис 17 августа разрешил предоставить в распоряжение СД «150 комплектов польского обмундирования и аксессуары для Верхней Силезии», как написал в дневнике начальник Генерального штаба генерал Франц Гальдер. Разрешение на выдачу формы Канарис дал с большой неохотой и только после прямого приказа своего непосредственного начальника фельдмаршала Кейтеля. Науйокс прибыл в Глейвиц за две недели до нападения. Генрих Мюллер, шеф гестапо, встретился с Науйоксом в Оппельне и рассказал, что для придания достоверности акции в его распоряжение поступят «консервы» (12–13 говорящих по-польски заключенных). Согласно полученной инструкции, Науйокс должен был удерживать радиостанцию ровно столько времени, чтобы один из заключенных или кто-то из назначенных офицеров СС произнес по-польски антигерманскую речь. 31 августа в 12:00 Гейдрих позвонил Науйоксу и отдал приказ начать операцию вечером того же дня, в 22:00. Нападение прошло по плану, с участием переодетых в польскую форму эсэсовцев, один из которых выступил в эфире с трехминутной речью. Заключенных расстреляли, оставив в живых лишь одного как живого свидетеля «нападения». Эсэсовцы выпустили несколько очередей и ушли, предположительно в сторону польской границы. Операция «Консервы» прошла идеально. Представители министерства иностранных дел Риббентроп и статс-секретарь (второе должностное лицо после министра в министерстве иностранных дел. – Ред.) Эрнст фон Вайцзеккер использовали инцидент для оправдания вторжения в Польшу. Гитлер, выступая 2 сентября 1939 г. в рейхстаге, приводил этот же аргумент в защиту агрессии. Разумеется, неуклюжая постановка не обманула никого, кроме самих немцев. Иностранные наблюдатели незамедлительно объявили случившееся германской провокацией, устроенной к выгоде Гитлера. 1 сентября в 4:30 немецкие танки, пехота и артиллерия на конной тяге пересекли польскую границу. Часом позже немецкое радио, желая убедить без энтузиазма встретившее новость население в справедливом и оборонительном характере войны, сообщило о четырнадцати схожих пограничных инцидентах.

Канарис и его консервативно настроенные союзники встретили известие о вторжении в Польшу со скрытой радостью: они считали, что война означает для нацистов начало конца. Однако интервенция западных держав могла представлять для Германии настоящую, серьезную опасность. Канарис знал, что Гитлер надеется на невмешательство Британии, и, когда Ганс Гизевиус, антинацистски настроенный вице-консул в Цюрихе, встретил в одном из полутемных коридоров Тирпицуфер главного помощника адмирала, тот негромко пробурчал, что объявление Британией войны (3 сентября) означает конец Германии. О вступлении англичан в войну в абвере узнали раньше всех, поскольку отдел перехвата уже уловил сигнал из британского министерства иностранных дел послу в Берлине сэру Невиллу Гендерсону.

Добавьте подпись
Собрав у себя в кабинете старших сотрудников, Канарис уведомил их о новой угрозе с запада. Назвав СИС опаснейшим противником, адмирал добавил, что у этой службы есть свои слабости: работа агентов плохо оплачивается, их самих часто предают и бросают в беде, их шифры и коды легко взломать. Канарис подчеркнул, что поражение Германии будет катастрофой, но и победа Гитлера не будет лучшим вариантом. Он объяснил позицию абвера: ведя войну против внешних противников Германии, служба будет также пытаться удержать Гитлера и его приспешников от крайностей.

Действия СС во время Польской кампании встревожили и глубоко возмутили Канариса, и он приказал абверу отслеживать их преступления для послевоенного преследования виновных. 12 сентября адмирал рассказал Кейтелю о варварских операциях в Польше айнзацкоманды СС. Рано или поздно, предупредил он фельдмаршала, отвечать за эти преступления придется Германии, поскольку остановить их вермахт не в состоянии. Ни сочувствия, ни поддержки своих взглядов Канарис не встретил. Когда генерал Йоханнес Бласковиц, командующий действовавшей в Центральной Польше 14-й армией (Бласковиц командовал 8-й армией, позже, в 1939 г., всеми войсками на Востоке. – Ред.), выступил с протестами против расстрельных команд СС, Гитлер незамедлительно отправил его в отставку. (Ничего подобного. Бласковиц в мае 1940 г. командовал 9-й армией на границе с Францией, с октября 1940 г. 1-й армией во Франции, в конце войны командовал группой армий «Г» (в 1944-м) и «Х» (в 1945 г. в Нидерландах). – Ред.) Тем не менее одну маленькую победу адмирал все же одержал: ему удалось отстранить айнзацкоманду фон Войрша от операций в зоне оперативной ответственности 14-й армии.

назад                                         Оглавление                                          Далее

-------------------------------------------------------------------------------------------------------

Комментариев нет: