понедельник, 27 января 2014 г.

Гитлеровская машина шпионажа: Схватка на нейтральной территории: - Переговоры с Магнолией, Цицерон за работой, Счастливо отделался, Франкистская Испания, Герцог Виндзорский в Испании, Операция «Феликс», Неприступная Скала

продолжение...
Переговоры с Магнолией

Иранские трубопроводы, по которым черное золото перекачивалось из месторождений Ирана к Персидскому заливу для дальнейшей отправки в Европу воюющим странам
В 1943 г., когда ход войны изменился в пользу союзников, Канарис послал в Стамбул Гельмута фон Мольтке. По официальной версии – для переговоров с турками, но на самом деле для установления контакта с УСС и выяснения, какие условия мира предложит Америка послевоенной Германии. Мольтке надлежало установить контакт через агента УСС Магнолия (профессора Александера Рюстова), человека близкого к Ланнингу Макфарланду, шефу УСС в Турции. Макфарланд вполне успешно руководил агентурной сетью, центральной фигурой которой был чешский агент Кизил, владевший для прикрытия находящейся в Стамбуле фирмой «Вестерн электрик лтд». Кизил одобрительно относился к контактам с германской оппозицией. Канарис, должно быть, считал, что у Мольтке есть шанс установить хорошие отношения с УСС, но, когда тот прибыл в декабре в Стамбул, разговаривать ему пришлось не с шефом местного отделения УСС, а с американским военным атташе, генералом Ричардом Тиндаллом, человеком пожилым и крайне осторожным. Никаких результатов их встреча не принесла, потому что Тиндалл обращался с Мольтке как со шпионом.

Американцы и германская оппозиция контактировали не впервые. Двумя месяцами ранее агент Магнолия свел сотрудника УСС Теодора Морде, действовавшего тогда по собственной инициативе, и посла Папена. Морде явился в германское посольство в Анкаре 5 октября 1943 г. Американец ясно дал понять, что визит носит частный, а не официальный характер, и подчеркнул, что Соединенные Штаты не будут иметь никаких дел с нацистами, которые должны быть отстранены от власти до каких-либо переговоров о мире. Папен, в свою очередь, указал на ошибку президента Рузвельта, требовавшего безоговорочной капитуляции Германии, и недооценку американцами советской угрозы Европе. Морде согласился с ним по обоим пунктам.

Вторая встреча состоялась несколькими днями позже на вилле на Принцевых островах (на острове Бююкада (Большой), или Принкипо), неподалеку от Стамбула. В этом городе Папен чувствовал себя в большей безопасности и держался свободнее. Он согласился с Морде в том, что от этих «зверей» – нацистов – необходимо избавиться, даже если придется убить Гитлера. Папен, однако, указал, что сделать это не так-то просто и что заговор могут осуществить только офицеры вермахта. Никаких конкретных решений принято не было, и действия Морде не получили одобрения руководства УСС.

Франц фон Папен в должности посла Германии в Турции.
На этом снимке он предстает именно тем, кем и был,
– «хитрым лисом» и политическим приспособленцем.
Папен пережил войну и умер в Германии
в 1969 г. на 90-м году жизни
Через несколько недель после описанных событий действия турецкого слуги, работавшего в посольстве Великобритании в Анкаре, потрясли британский дипломатический истеблишмент и обеспечили СД крупнейший за всю войну успех.

26 октября 1943 г. фрау Янке, жена первого секретаря германского посольства, позвонила Людвигу Мойзишу, шефу СД в Анкаре, и сказала, что какой-то незнакомец хочет поговорить с представителем германской разведки. Мойзиш поспешил в посольство и обнаружил в гостиной Янке незнакомого мужчину. Заговорив на плохом французском, гость представился Пьером и предложил снабжать немцев секретными британскими документами на микропленке – по 10 тысяч фунтов стерлингов за кассету. Мойзиш, рассчитывая на одобрение Папена и Берлина, согласился. 29 октября Пьер снова появился в посольстве, передал кассету с пленкой, получил деньги и ушел. Мойзиш поспешил проявить пленку, и через четыре часа перед ним лежало 52 фотографии документов высшей степени важности. Речь, в частности, шла о недовольстве Сталина слабой поддержкой союзников и малочисленностью их войск в Италии. Новый источник произвел на Папена столь сильное впечатление, что он окрестил агента Цицероном – по имени римского философа.

Цицерон за работой

При следующей встрече Мойзиш передал новому агенту 200 тысяч фунтов стерлингов наличными. Интерес к дорогому и потенциально первоклассному источнику проявил и Эрнст Кальтенбруннер, занявший место во главе СД после смерти Гейдриха. Мойзишу было приказано явиться в столицу для личного доклада. Он сразу сел на ночной поезд до Стамбула, откуда вылетел в Берлин через Баварию. Приняв Мойзиша, Кальтенбруннер сказал, что, по мнению Риббентропа, Цицерон работает на англичан, а значит, добытая информация никакой ценности не имеет. В дальнейшем, продолжал шеф СД, все материалы Цицерона следует направлять только ему лично, чтобы они не попадали никому другому. 22 ноября Мойзиш, потратив впустую две недели, возвратился в Анкару. Больше всего его возвращению обрадовался Папен, до которого уже дошли распространявшиеся в Берлине слухи о Цицероне. Более всего посла возмущало, что главным их источником был сам Риббентроп.

Между тем прояснилась и мотивация Цицерона. Оказывается, новый блистательный информатор СД был албанцем, имевшим с англичанами свои счеты. Какой-то англичанин застрелил на охоте его отца, и семья погибшего не получила ни компенсации, ни даже простого извинения. Он также рассказал, что если сам британский посол, сэр Хью, человек вполне приличный, то его подчиненные обращаются со слугами-турками хуже некуда, не считая их за людей. После таких откровений немцы попытались выяснить, кто же такой на самом деле Цицерон, но так ничего и не узнали.

Типичный турецкий ресторан в Анкаре – идеальное место для встреч агентов и шпионов. Во время Второй мировой войны такого рода встречи часто проходили в схожей обстановке
Время шло. Каждую неделю Цицерон приносил новую информацию, объемы которой постоянно возрастали. Деньги добавляли Цицерону уверенности. Объем информации достиг пика в декабре 1943 г. Он представил полный отчет о Тегеранской конференции союзников, включая данные о присутствии на ней премьера Иненю и министра иностранных дел. Для немцев, надеявшихся на то, что турки будут придерживаться нейтралитета, новости были плохие.

Счастливо отделался

В декабре 1943 г., после очередной встречи с Цицероном, Мойзиш заметил, что за ними следует какой-то автомобиль. Оторваться удалось с немалым трудом. Еще через несколько дней, на дипломатическом приеме, к нему подошел один из старших офицеров турецкой полиции. В разговоре турок как бы мимоходом заметил, что Мойзиш, судя по полицейским докладам, любит погонять на машине. Немец облегченно вздохнул – значит, на хвосте висели не англичане. Однако уже в декабре появились признаки того, что конец Цицерона близок. Сначала Мойзишу пришлось принять на работу в качестве секретарши дочь военного атташе Элизу, о чем он вскоре горько пожалел. Потом УСС получило информацию о вражеском агенте в британском посольстве. Англичане прислали спецгруппу с заданием укрепить режим безопасности, и продуктивность Цицерона упала в тот самый момент, когда Риббентроп и Кальтенбруннер наконец-то убедились в том, что его информация подлинная. Изучив досконально новые протоколы безопасности, Цицерон взялся за старое в феврале 1944 г., но результаты оказались настолько неубедительными, что Мойзиш отказался платить. К тому времени агент добыл сотни документов и получил целое состояние, более 300 тысяч фунтов стерлингов. Правда, из этой суммы лишь 40 тысяч фунтов были настоящими, остальные – поддельными.

Между тем Элиза, заслужив доверие своего хозяина, получила от него ключ от сейфа. Однажды вечером Мойзиш, не сумев уснуть и вернувшись в офис, застал секретаршу за пишущей машинкой. Ключ торчал из замка сейфа. Мойзиш сказал Элизе, чтобы шла домой, а ключ положил в карман. Секретарша спросила его, кто такой Цицерон, и, не получив ответа, стала жаловаться на недостаток доверия. В конце концов Мойзиш предложил ей качестве утешительного жеста пройтись по магазинам. Они зашли в салон женского белья, где, к ужасу Мойзиша, наткнулись на Цицерона, который к тому же вызвался помочь молодой женщине с выбором. Перед тем как уйти, агент услужливо поклонился и с усмешкой подмигнул Мойзишу.

Последнему, несмотря на эпизод с открытым сейфом, не могло и в голову прийти, что Элиза – двойной агент. 6 апреля 1944 г. Мойзиш заглянул к секретарше на квартиру, но девушку не застал. Не появилась она и на следующий день. Целую неделю он безуспешно пытался найти исчезнувшую секретаршу. Через неделю ему позвонили – незнакомый голос убеждал, на английском, пока не поздно перейти на сторону союзников. Мойзиш ответил резким отказом. Позже, в мае (в августе. – Ред.), Турция разорвала дипломатические отношения с Германией, и Мойзиша отправили в лагерь для интернированных в Британии.

Элиша Базна, агент Цицерон, турок, работавший в британском
посольстве и предавший своих хозяев за германские деньги.
На снимке – в старости, в конце 1960-х гг.
В рассказе Мойзиша излагалась германская версия истории Цицерона. Что же касается версии самого агента, то ее пришлось ждать до 1962 г., когда на сцену выступил сам Цицерон. Шпион СД в Анкаре оказался не этническим албанцем, а выросшим в Албании турком, отец которого, довольно крупный землевладелец, был человеком со средствами. После получения Албанией независимости турок изгнали, и его семья потеряла всю собственность. Лакеем Цицерону пришлось стать не по желанию, а по необходимости. В реальной жизни шпиона звали Элиша Базна, он был женат, и его семья жила в Стамбуле. Одно время он служил в доме Янке, откуда его уволили после того, как поймали за просмотром частных бумаг хозяев. На пятом десятке Базна решил заработать продажей секретов, раздобыть которые рассчитывал в иностранных посольствах. Главным его мотивом была не личная месть, а обычная жадность. Поработав недолго в американском посольстве, Базна перешел в британское и через некоторое время стал личным лакеем самого посла, сэра Хью, который ему очень нравился. Симпатия, однако, не помешала турку купить «лейку», сфотографировать несколько документов и предложить их на продажу русским и немцам – кто возьмет, ему было безразлично. Хотя СД и расплатилась частично фальшивыми фунтами, Базна скопил немалую сумму, что позволило ему некоторое время разыгрывать из себя состоятельного джентльмена. Как и в случае со многими другими шпионами, все закончилось разочарованием. После войны о нем быстро забыли.

Франкистская Испания

В Турции германские спецслужбы добились немалых успехов, но еще большие надежды они возлагали на другую нейтральную страну, Испанию. Победой в гражданской войне Франко был во многом обязан Германии, и по этому кровавому долгу диктатор намеревался рассчитаться сполна. Начал он с поставок вольфрама, необходимого для производства качественной стали, ртути – на шахты в Алмейде приходилось 8 % мировой добычи – и другого стратегического сырья. Кроме того, Франко начал тесное сотрудничество со своим давним другом Канарисом.

Первая крупная операция германских секретных служб на Иберийском (Пиренейском) полуострове касалась, однако, не Испании, а Португалии. Правивший в этой стране диктатор дон Антонио Салазар, умеренный консерватор и профессор экономики, не питал теплых чувств к национал-социалистам и их вождю-экстремисту. Скорее его тянуло к Британии, верным, хотя и не слишком активным и зачастую циничным союзником которой он был.

Герцог Виндзорский в Испании

19 июня 1940 г. герцог Виндзорский и его жена Уоллис (в 1934 г. американка Уоллис Симпсон стала любовницей Эдуарда, с которым ее познакомила его предыдущая любовница. Когда в 1936 г. Эдуард стал королем, ему пришлось решать: корона или Уоллис. Он выбрал любовь. Известие о его отречении стало мировой сенсацией. – Ред.) бежали из Франции от наступающей германской армии и направились в Испанию. 23 июня они благополучно прибыли в Мадрид, чем немало успокоили британских дипломатов в этой стране. Задержавшись в испанской столице всего лишь на девять дней, пара проследовала в Лиссабон. Желая оказать теплый прием и обеспечить гостям безопасность и комфорт, Салазар поручил эту задачу шефу португальской секретной полиции дону Агостиньо Лоуренсо. Герцог поселился возле Эшторила, в снятой вилле Бока де Инферно, хозяином которой был его старый друг, сторонник правых взглядов и плейбой дон Рикарду Эшпириту Санту Сильва. Лоуренсо окружил виллу кордоном безопасности, из-за чего пребывание высокопоставленной пары в Португалии напоминало домашний арест.

Гитлер и Риббентроп, сильно преувеличивавшие реальное влияние и значимость герцога в британской политике, верили, что он еще способен сыграть важную роль. Нацисты полагали, что, если герцога удастся заманить в Испанию, ему будет легче объявить себя союзником Германии. А если англичане образумятся и сдадутся без сопротивления, то после успешного завершения операции «Морской лев» герцог вполне мог бы стать марионеточным королем Британии под контролем Германии. Ночью 23 июля Риббентроп вызвал Шелленберга, чтобы назначить его по прямому приказу фюрера ответственным за операцию «Вилли», цель которой определялась так: выманить герцога с супругой в Испанию или организовать похищение с последующим вывозом.

В послевоенных мемуарах Шелленберг утверждал, что выступал против операции «Вилли» по практическим и моральным причинам. Беспокойство Шелленберга вызывала и глубокая ненависть его босса Гейдриха к Риббентропу, которого он называл – в хорошем настроении – «чертовым дураком», а в плохом словами куда более плохими. Поскольку операция «Вилли» была детищем министра иностранных дел, Гейдрих надеялся, что затея провалится и Риббентроп будет иметь бледный вид. В этой опасной и безумной нацистской игре на Шелленберга давили со всех сторон, и он не знал, куда повернуться и к кому обратиться. Тем не менее он полетел в Мадрид, где встретил весьма прохладный прием со стороны испанцев и едва ли более теплый со стороны германского посла барона Эберхарда фон Шторера, не питавшего симпатий к нацистам, и в особенности к СД. Одно лишь присутствие Шелленберга и его отвратительная репутация мастера похищений и других грязных дел, включая инцидент в Венло, убеждали Шторера в том, что берлинские «уголовники» решили осуществить свою угрозу – похитить герцога Виндзорского. В своих опасениях посол был, конечно, прав. Едва приехав в Мадрид, Шелленберг взялся за организацию команды похищения. Он связался с Винзером, полицейским атташе (а в действительности представителем СД в Мадриде), и агентом абвера Ангелом, Алькасаром де Веласко, бывшим матадором и ярым фашистом. Состоя на службе у Канариса с 1935 г., испанец в разговоре с Шелленбергом пообещал не делиться с адмиралом информацией по операции «Вилли». Шелленберг не хотел втягивать Канариса в этот грязный проект, зато его агенту предстояло сыграть важную роль в плане, который, в случае удачи, мог повернуть ход войны в пользу Германии.

В пятницу 26 июля Шелленберг прилетел в Лиссабон, полный решимости мирно, без применения насилия склонить герцога к тому, чтобы выехать из Португалии и найти убежище в Испании, но готовый и к использованию при необходимости сильных мер убеждения. Прежде всего, он хотел окружить герцога и его жену сетью агентов, создать вокруг них атмосферу неуверенности и страха, побудить к отъезду в Испанию. Для этого Шелленберг связался со старым другом, резидентом японской разведки в Лиссабоне, который быстро раздобыл карты, планы и рисунки виллы и прилегающей территории. Следующим был агент С, один из доверенных помощников дона Лоуренсо, полковник Жозе Катела, предоставивший для наблюдения за герцогом 18 агентов полиции. 27 июля, когда все было готово, в Лиссабон прибыла спецгруппа СД под командованием Винзера. В тот же день с предложением испанского убежища к герцогу приехал и Веласко. Герцог выслушал испанца, поблагодарил, но попросил 48 часов на размышление.

Сэр Хью Нэтчбулл-Хьюгессен, британский посол в Анкаре (справа), разговаривает с турецким президентом Исметом Иненю (слева) в 1939 г. Иненю был человеком ловким, изобретательным и способным
В воскресенье 28 июля из Британии прилетел гидросамолет «Бристоль» с Уолтером Монктоном на борту. Монктон был доверенным человеком Черчилля, близким другом и юридическим советником Виндзоров. Тесно связанный с разведкой, он 26 июля допрашивал подозреваемых в шпионаже, когда его вызвали на Даунинг-стрит, к премьер-министру. Монктону приказали срочно отправляться в Лиссабон и проследить за тем, чтобы герцог, подумывавший о том, чтобы пересидеть войну в кресле губернатора на Багамах, сел, как и планировалось, на американский пароход. Появление Монктона спутало карты Шелленбергу, 29 июля записавшему в журнале, что Willi will nicht («Вилли ехать не желает»). Из Берлина от Риббентропа пришел приказ: похитить герцога, независимо от его согласия. Шелленберг с неохотой предпринял последнюю попытку заманить Виндзора, послав герцогу предупреждение насчет британских интриг, но было уже поздно. 1 августа Шелленберг бессильно наблюдал за тем, как добыча уходит из-под носа. Пароход отправился по расписанию, унося герцога, которого сопровождали Монктон и офицер Скотленд-Ярда. План с треском провалился.

Операция «Феликс»

Даже после позорного провала операции «Вилли» Испания осталась полем решающих сражений тайной войны – прежде всего из-за стратегической британской базы на Гибралтаре. После падения Франции осенью 1940 г. Канарис несколько раз совершал поездки в район Ла-Линеа и Альхесираса (то есть в район Гибралтара. – Ред.) с офицерами вермахта и абвера из штаб-квартиры в Бордо. Испанцы, в первую очередь шеф полиции Ла-Линеа, оказывали немцам всяческую помощь, предоставляли в их распоряжение материалы фотографической и агентурной разведки, касавшиеся Скалы и ее оборонительных сооружений, включая туннели, в которых могли разместиться до 20 тысяч человек. Британцы, уверенные в неприступности Гибралтара, считали нападение противника событием маловероятным. Дело дошло до того, что немцы даже дали операции кодовое название, «Феликс». Операция должна была начаться одновременно с вступлением на территорию Испании германских войск – при условии, что Франко даст фюреру разрешение на это.

Изучив прилегающую к Гибралтару территорию и убедившись в плохом состоянии испанских дорог и железнодорожных путей, абвер начал сомневаться в целесообразности такой операции. Некоторые эксперты предлагали выбросить парашютный десант и нанести бомбовый удар с воздуха, но ближайший аэродром был слишком мал, а тот, что отвечал предъявляемым требованиям, находился слишком далеко. Это означало, что тяжелую артиллерию пришлось бы доставлять по ненадежным железным дорогам. После нескольких месяцев планирования, больших затрат сил и времени проект в начале 1941 г. был отложен в долгий ящик. Последним препятствием стало решение Франко, ясно давшего понять, что он не готов брать Гибралтар, если Испания при этом станет вассалом Германии.

Неприступная Скала

Отказавшись от попыток взять Гибралтар силой, немцы вернулись к практике саботажа, используя для этого своих испанских агентов. Но в этом направлении они столкнулись с грозным противником, британской МИ-5. Из всех заморских территорий именно на Гибралтаре находилось самое многочисленное отделение МИ-5, в задачу которого, в частности, входила фильтрация хлынувшего из Испании во время гражданской войны потока беженцев, среди которых могли находиться и германские шпионы, использовавшие остров как заднюю дверь в Британию. За безопасность базы отвечал полковник Джон Кодрингтон. Принимая во внимание особый интерес к острову со стороны Германии и Испании, англичане учредили специальную полицию, обязанности которой заключались в проверке экипажей заходивших в порт кораблей, 6 тысяч испанских портовых рабочих и всех беженцев с континента – задача трудная, но необходимая, поскольку вражеские агенты могли находиться в любой из этих групп. Во главе отделения МИ-5, расквартированного в районе Айриш-Таун, стоял майор Г.Дж. Медлам, который сотрудничал с иберийским отделом СИС. Британцы знали, что немцы наблюдают за портом из Альхесираса, где они снимали несколько вилл.


назад                                       Оглавление                                          Далее

-------------------------------------------------------------------------------------------------------

Комментариев нет: